Остатки войск графа и волков сгрудились посреди поля, обставившись щитами. Их же обложили со всех сторон толпы разной скотины, ощетинившиеся разнообразным вооружением. Многие из скотов подобрали уже оружие у поверженных хищников.
Даже этот мизер из хищников представлял ещё большую опасность.
Лис сошёл с башни, прогуляться по природе, по нескошенной траве, средь терзаемых уже вороньём трупов. Тиль поприветствовал птичек.
— Вы говорите, а покушать всегда найдётся. Это — зверовековье!
Маршал, в сопровождении своего штаба, направился к месту свершения всего эпилога. Из города также выбрались осёл-мэр с некоторыми своими пэрами. С теми, что посмелее. Либо же, кто выжил.
Тиль подошёл к кабестану.
— Что делать будем?
— Вы тут, монсьер? Не сиделось за стенами?
— Как усидеть, когда такой пир? Пора завершать парад глупостей. Много их на сегодня.
Пэры, прячась за их спинами, загалдели и закивали. Мол, да, пора завершать.
— А тот, который лося, мычит — мы их дубася-колбася бум, — сказал Кунгур.
— Нет. Колбасы не про нас, мой друг. А, это кто, тот лось? Олеандр?
Кабестан мотнул лохматой головой.
— Нет, сударь, это какой-то заместитель. Олеандра здесь, похоже, нет.
Лис вышел от толп скотов, окруживших хищников.
— Молодцы! — воскликнул лис, приосанившись. Поправив шляпу, густо оперённую, и плащ.
— Мы одержали восхитительную победу. Ура!
По толпам скотины пробежали жидкие восклицания. По-видимости от горожан.
— Это ещё кто? — послышалось с разных сторон.
— Предатель! — кто-то прорычал от хищников. Возможно волк.
— Я бы, на вашем месте, помолчал, господа! — Тиль повернулся к хищникам.
— Я есть сеньор этого города. Это мои стада. Вольные стада, вольного города и его предместий.
Лис сановито провёл лапкой вокруг, как бы обозначая свои владения.
— Стада есть стада. Скоты! — донеслось от хищников.
— Скоты не могут быть вольными!
— Акститесь, благородные сеньоры! Сегодня не ваша охота. Пора завершать эту бойню. Расходимся!
— Нет, не пора! — донёсся крепкий рёв от скотов.
Раздвинув их скопления, показался огромный лось.
— Хищные все сдохнут здесь! Кровожадные насытятся своей кровью!
— Смерть хищным! — громогласно взревел лось.
Толпы скотины оживились. Опять же, послышались лишь фрагментарные пожелания гибели, кому бы то ни было.
— Ты, сеньёрик, шёл бы обратно в городок, не то затопчут тут, — засмеялся лось, опять же громогласно.
Снова жидкие смешки в ответ. Правда с обеих сторон.
— Как весело! — воскликнул Тиль, — И это говорит вы... — лис чуть не проговорил название скотов, — ...вы вольное дитя, свободных лесов и полей. Кто кровожаден? Ты сам алчешь крови! Убивая, кровожадным хищником становишься ты!
Тиль встал в самую драматичную позу. Как то ему показалось.
Громадный лось и мелкий лис стояли визави словно оппонет супротив оппонентика.
— Великий Зверрос, священный царь царей, разделил зверей. Дал каждому нетленную душу. Добрыя звери угощаются дарами самоей божественной Природы. Добрейшия же возблагоденствуют свою трапезу мирскую самыми блаженными и тучными из протчих оных... — Тиль сложил лапки в молитвенной форме.
— Да умиротворимся же мы, друзья мои! Да пойдём же в тёплыя чертоги свои! Мир всем домам! Мир полям и кудрявому лесу! Мир! — лис благодатно распростёр лапки.
— Амен, — кто-то заключил. Чей-то нахальный голосок. Однако не Тиля.
Из толпы хищников вылез пухлый котяра в рваной рясе.
Тиль краем глаза покосился на него.
По толпам уже падающих на колени скотов пронёсся нехороший ропот. Тиль замахал одной лапкой, мол, уберите этого. Пока ещё не аминь. Хищники затащили кота обратно.
— Мир всему. Мир домам и полям, и рекам, и прудам стоячим, и полям, и лугам мир... — перечислял лис,
— и протчему, и сущаму, и присному, и во веки веков! — продолжил Тиль-проповедник.
— Аминь! — наконец заключил он, закатив глазки.
Скоты со всех сторон уже лежали в божественном оцепенении.
— Ну... но я... но как?.. — промычал, уже не так громко, лось.
Тиль, словно движением своих лапок, остановил гиганта.
— Не надо кричать! Мир, повторено мной и вознесено агнцами сто тысяч раз — да будет Мир!
— Всё, расходимся, — бросил лис напоследок. Собираясь уходить.
Тут, из толп скотины ещё кто-то отделился. Какой-то старый, сивый уже бык. Сгорбленный и поломанным рогом. Опирался он на дубовую корягу. Как он сам дубу не дал в кровопролитии?
— Погодите-ка, погодьте! — донесся его негромкий голос.
— Этот рыжий, да пушистый, сеньёр неплохо сказал! Ох, и говорлив!
Молвил старый бык уже в тишине.
— Однако, — продолжал старик, — не всё ещё решено. Многие сложили в бою свои головы. Вольные горожане, да вольные лесные братья одержали победу. Победа ценима всегда и всеми. Если зверь благороден, он уважает удачу другого зверя. Победитель благосклонно отвечает уступившему. Так ведь это? — старый сделал паузу.
Со всех сторон раздался одобрительный рокот в подтверждение речам старца.
— Посему, — старец приподнял своё раздвоенное копытце. — Поэтому, уступившие и окружённые, но не потерявшие своей чести витязи графа сего последовать должны воле победивших. Условие граждан вольного града Скоттона и вольных детей лесов и полей таково — пусть витязи графа оставят оружие своё, с кровью нашей на нём. Оставив оружие, пусть возвращаются в пределы свои с миром. Нам в их жизнях нет надобности.
Тиль спокойно и молча выслушал речи престарелого бычка.
— Я уважаю старость, — громко возвестил Тиль. — Родители мои учили меня чтить опыт пожилых уже зверей. Я не стану спорить с тобой старец, кто бы ты ни был и из каких краёв.
В городе этого старика Тиль не припоминал. Да и многих ли он там замечал?
— Да будет так, — провозгласил Тиль. — Моё решение, как сеньора вольного города. Подкреплённое мэром и пэрами, и иными уважаемыми мэтрами. Пусть витязи графа, и иные из черлехосов, оставляют крупное вооружение, но не доспехи. Потому как, в доспехах честь рыцаря.
Лис и сам не хотел бы отдавать доспехов. Сколько это стоит! Впрочем, и оружия. Очень недешёвое! Однако оружие пригодилось бы и городу.
Дальше, верховный маршал, консул и легат вольного города (и всё это в одной мордочке), постановил сложить хищным оружие. Зато, они могут забирать с собой тела поверженных вылехосов. Дабы, что важно: «На пирах упокоить их души чрез убогославления сквозь чрево своё!..» Аки, да якобы, завещал тот самый Зверрос, иль Зоррос он. Зверрос Зорросом, но трупаков гниющих будет меньше, — рассуждал монсеньор маршал.
Тиль и сам полагал прихватить нескольких из погибшей, но ещё свежей птицы. Сговорился о том с кабестаном, который тоже был не против.
Против же мирного договора маршала, консула, монсеньора и прочее, и разное... никто не стал возражать. Свои не осмелились. Чужие побоялись.
Да и, мировое завершение всех кровавых событий устраивало всех. Какое-то количество скота целы, иные сыты.
Остатки войск графа сдались. Сложили оружие. И ушли, как договаривались, прихватив гостинцы, и угощение пожирнее. Взяли с них клятву, якобы лимитировать рацион. Тиль сделал так, что и клятва то оказалась проходной и ничего не стоящей.
Хищные убрались восвояси. Туда, откуда и припёрлись.
| << предыдущая | 31 , 32 , 33 , 34 , 35 , 36 ... 37 ... следующая >> |